Наследство

Мама отозвала меня в сторону и тихо, так чтобы не услышал муж, попросила:
- Доць, не надо вам сегодня в больницу. Уже вечер. Давай компресс на ночь поставим. Ведь не так много времени прошло еще. Если к утру лучше не станет, то тогда и повезете малыша к докторам.
- Переживаю я, мам. Мне кажется, ему становится только хуже. Я чувствую, что нужно ехать сейчас.
- Сон у меня был, Нат… Папа твой покойный приснился и сказал только одну фразу: «Ну, принимай наследство…». А тут наш Назарчик заболел. Ты же понимаешь, что это может значить?

У меня внутри все похолодело. Наследство! Папа мой умер в больнице от нелепого укола в вену неопытной медсестры, которая оставила в шприце воздух… Первое, что пронеслось в голове, так это то, что покойный отец пытается через мамин сон предупредить нас об опасности обращения к врачам с моим крохой. Я больше не сомневалась и в больницу в тот вечер не поехала…

А утром сынишке стало еще хуже. Температура упрямо держалась около 40, припухлость вокруг ранки сильно увеличилась, малыш постоянно жаловался на боль в ноге и не мог на нее становиться, у сынишки совершенно пропал аппетит, а ему на смену пришла рвота. Сомневаться в необходимости обращения к докторам больше не было смысла. Мы немедленно поехали в больницу.

Почти уже оказавшись на месте, на последнем перекрестке мы с мужем засомневались, куда сворачивать. Я предложила свернуть налево. Мне помнилось, что сразу слева от перекрестка и располагался больничный комплекс. Но уже через минуту стало ясно, что я ошиблась. К больнице нужно было поворачивать направо. Повернув же налево, мы оказались у ограды городского кладбища. Какое чудовищное соседство больницы с усыпальницей!

Консилиум врачей, собравшихся у моего малыша, был беспощаден. Все грустно смотрели на моего ребенка и покачивали головами. Наконец главный хирург отделения отозвал меня в сторону и сообщил:
- Не буду скрывать: ситуация очень тяжелая. Не могу вам сказать совершенно ничего утешительного. Нет сомнений, что у вашего сына заражение крови. Сепсис. Скорее всего, через ранку в организм попала инфекция и добралась до бедренной кости, поразив ее. Снимок не показывает нам этого, но практически вне сомнения у ребенка астомелит. Заражение очень быстро распространилось по организму вашего сына. К сожалению, мы имеем дело еще и с полигамным процессом. На теперешний момент также у вашего сына обнаружена пневмония – двустороннее воспаление легких и сильнейшая дисфункция кишечника. По-моему глубочайшему убеждению малыша необходимо немедленно оперировать. Суть операции в том, что бедренная кость вашего ребенка будет просверлена, и в нее мы поставим два дренажа для откачки собравшегося там гноя. Вместе с приемом сильнейших антибиотиков это даст возможность очистить организм от поразившей его инфекции.
- Доктор, вы спрашиваете моего разрешения на операцию?
- Нет, мамочка, я просто ставлю вас в известность. Для операции ваше разрешение нам не нужно.
- Скажите, а такая операция в последствии не повлияет на его способность ходить?
- Мамочка, вы меня не так поняли. О том, что ваш ребенок будет ходить, пока речь не идет вовсе. Сейчас речь идет только о том, чтобы спасти ему жизнь. Вы меня поняли? О том, будет ли он танцевать, мы пообщаемся, когда его жизни уже ничего не будет угрожать.- немного ободряюще закончил доктор.

Больше врач со мной не общался. Он только пригласил анестезиолога, малыша быстро увезли в операционный зал. Дежурный врач приемного отделения еще долго задавал мне вопросы и заполнял историю болезни моего сына. А я с ужасом поглядывала в формуляр листа, который заполнял этот доктор, где было предусмотрено две конечных резолюции: «Дата выписки» и «Дата смерти». Господи! В формуляре предусмотрена возможность смерти! Еще никогда прежде так близко она не леденила мою душу своим дыханием. Наступил момент освобождения от ежедневных хлопот. Они потеряли для меня прежнее значение. Весь мир потерял прежнее значение… Для меня существовала только больничная кровать, на которой за свою жизнь боролся мой сын.

После операции кроха целую неделю провел в реанимации. Родственников больных туда не пускают. Наш ежедневный распорядок дня с мужем сводился к тому, что с утра мы приезжали под дверь реанимации, узнавали о стабильно тяжелом состоянии нашего малыша и покупали все необходимые лекарства для него на ближайшие сутки. И от этого понятия - «ближайшие сутки» - веяло каким-то леденящим холодом. Больше чем на сутки в реанимации не загадывают!

Каждый вечер я проваливались в сон поскорее, чтобы забыться, чтобы не думать вовсе ни о чем, потому как сильно боялась навредить своими мыслями и страхами своему малышу. Каждое утро я просыпалась от непривычной тишины в квартире. Непривычной, потому как обычно сынишка просыпался очень рано и досадовал меня своей возней, не давая выспаться как следует. В те страшные пустынные утра я бы отдала все, чтобы именно он будил меня, когда ему вздумается!

Только спустя долгих семь дней заведующий реанимации сообщил нам с мужем, что для нашего сына самое страшное уже позади и его переводят в обычную палату, где мы сможем уже находится вместе.

Еще ни разу в своей жизни я не ложилась в больницу с такой радостью! Мой сын будет жить! Доктора предупреждали о том, что процесс выздоровления и возвращения к нормальной жизни предстоит длительный. Но это больше не пугало меня. Ведь теперь мы будем вместе! И непременно будем поправляться!

Первое, что сказал мой малыш, когда увидел меня после реанимации, было:
- Мам, ты знаешь, после этих больничных я понял, что люблю тебя немного больше…

Только после перевода нашего малыша в хорошую платную палату, где мы уже смогли находиться вместе, муж поведал мне удивительную историю:
- Нат, а ты знаешь, ведь точно в таком же возрасте как наш сын, похожее несчастье случилось и с моим отцом!
- Как? Расскажи подробнее. – заволновалась я.
- Отцу было 5 лет, как и нашему Назару, когда он упал в погреб и повредил ногу. Не придав значения ушибу, батя побежал дальше играть с друзьями. Дело было зимой. Раньше за детьми не так тщательно присматривали, ты знаешь. Мальчишки побежали играть к покрытой льдом реке. Там батя еще и провалился в ледяную воду. Но снова не пошел домой, а в запале игры мокрый по морозу продолжил прогулку. Только вечером боль в ноге после ушиба и обморожения стала невыносимой, и он признался о злоключениях родителям. На следующее утро в местной больнице доктора также, как нашему сыну, поставили в ногу отца дренажи, правда, не в бедренную часть кости, а в поврежденную коленную. Всю последующую неделю бушевала метель, до больницы из села, где тогда жил отец, добраться не было возможности. А ведь установленные дренажи необходимо промывать! В итоге начался сильнейший гнойный процесс, дренажи сгнили, а коленная чашечка вывалилась. Спасали папу в этой же больнице, где лежим сейчас мы.

Только теперь я припомнила, что колено нашего дедушки сильно изуродовано шрамами, а в походке едва заметна хромота. А еще по телу пошли мурашки. Так вот о каком наследстве предупреждал меня покойный отец через мамин сон!

***
Сейчас с дня операции прошло 2 месяца. С больницы меня с сынишкой уже выписали. Мы медленно возвращаемся к привычной жизни. Малышу после ободряющих контрольных снимков уже разрешили ходить. Пока в мышцах еще наблюдается тонус, и сынишка прихрамывает, но прошло слишком мало времени, чтобы огорчаться по этому поводу. Мы твердо верим, что ножку он разработает и хромота пройдет. Ведь дедушка наш после значительно большего осложнения с ногой бодро ходит, лихо танцует, женился на самой красивой девушке на селе и воспитал прекрасного сына, который теперь стал моим надежным спутником жизни! И я просто радуюсь, что теперь могу тратить деньги на развлекательные аттракционы в парке для своего малыша, а не на увесистые ежедневные пакеты с лекарствами…