Наши рассылки



Люди обсуждают:


Лента комментариев



Сейчас на сайте:

dag 7409 tasha1963

Зарегистрированных: 2
Гостей: 26


Тест

Тест Не пора ли сбавить темп?
Не пора ли сбавить темп?
пройти тест


Популярные тэги:



Наши рассылки:

Женские секреты: знаешь - поделись на myJulia.ru (ежедневная)

Удивительный мир Женщин на myJulia.ru (еженедельная)



Подписаться письмом





Моя любимая еврейская мама

Моя любимая еврейская мама Я несколько раз была на концертах Махмуда Эсамбаева, следя за каждым движением его тела с замиранием сердца. На каждом концерте он рассказывал о своей семье и своей маме, о себе...

А однажды посчастливилось познакомиться. Я была приглашена к своим знакомым в то время когда у них был в гостях Великий Артист. У меня нет слов, чтобы рассказать о его таланте, но те кто его видел, будут такого же мнения, о его таланте что и я...




Не смешно, но трогательно…

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше.

— Мойше, — говорила она, — я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе.

— Мойше! — кричала она. — Иди сюда.

— Что, мама?

— Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь.

— Хорошая смесь у Мойши, — говорили во дворе, — мама — жидовка, отец — гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне — они жили побогаче, чем мы, — и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

— Мойше, это тебе.

— Мама, а ты ела?

— Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают: «Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские — ничего не знают по-еврейски».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня:

— Мойше, скажи мне: русские — это народ?

— Да, мама.

— А испанцы тоже народ? — Народ, мама.

— А индусы?

— Да.

— А евреи — не народ?

— Почему, мама, тоже народ.

— А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» — индусский.

— Мама, кто мне покажет еврейский танец?

— Я тебе покажу.

Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов.

— Как ты покажешь?

— Руками.

— А ногами?

— Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад — из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня:

— Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят?

— Мама, — говорю, — у нас нет родственников.

— А разве это не народ носит?

— Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

— Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо.

— Мойше, — говорит она из под кровати. — Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди.

Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него — тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой.

— Мама, — говорю, — откуда у нас такие деньги?

— Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего — тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

— Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать.

— Мойше, — говорит она. — Я не вставала. Я не могу встать.

— Откуда же цветы?

— Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами.

Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

— Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки.

— Мама, — говорю, — мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное — нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

— Нет, — говорю, — не кормит. — А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана…

— Мамa, у неё худые ноги.

— А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

— Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить.

— Нина, — говорю, — как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы.

Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

— Мама, — говорю, — она такая страшная! — Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова «О Махмуде
Эсамбаеве»
Людмила Филатова



iliza   31 января в 11:17   136 1 16  


Рейтинг: +8




Тэги: женщина, судьба, Эсамбаев

Рубрика: Мировое наследие




Последние читатели:




Комментарии:

мак # 31 января в 12:15   +4  
Благодарю Вас, Зиночка. Низкий поклон Людмиле Филатовой. Не пере таю восхищаться этими уникальными людьми. Творчество Махмуда Эсамбаева мне очень близко. Его танец, его внутренняя составляющая духовность всегда проникает в души зрителей. Человек вырастил себя. Сейчас есть Международный фонд Махмуда Эсамбаева. Я в ноябре 2019 возила детей на конкурс его имени и там были представители фонда. В подмосковье есть пансионат на сцене которого Махмуд давал свои концерты. Я позже уменьшу фотографии и прикреплю. Красивый монумент стоит на территории этого пансионата.
iliza # 31 января в 13:18   +3  
мак пишет:
Красивый монумент стоит на территории этого пансионата.
Хотелось бы видеть. Я видела танец "Солнца" (так покороче) он вставал 4 !!! минуты и столько же садился. А потом уже через 20 лет время "восхода" сокротилось до 2 - х минут и "захода" - соответственно. Но от этого танец не стал хуже.))
мак # 31 января в 13:29   +3  
В ютубе есть документальный фильм о Махмуде. Есть много его танцев. Посмотрите.
iliza # 31 января в 15:07   +3  
Я наверное их всех пересмотрела, даже смотрела "Лебединное озеро" с его танцем черного злого колдуна.)))) Он снимался в фильмах, помнишь "Земля Санникова"? И там играл шамана.
мак # 1 февраля в 20:18   +3  
В фильме много танцев народов мира, те которым он научился путешествуя по миру с этой целью.
iliza # 1 февраля в 20:36   +3  
Я как - то услышала от него, что он единственный в СССР, которому разрешили на паспорт сфотографироваться в папахе. У него были огром ные проблемы с волосами, он был лысым. Видимо сказалось голодное детство и работа до упадка сил... Он ел практически всё, но за репетиции и концерты сжигал килограммы, о был тонким, звонким и прозрачным.
мак # 1 февраля в 20:43   +2  
О фото на паспорт я не в курсе)))
iliza # 1 февраля в 21:17   +3  
Ла, у него в паспорте вклеена была именно такая фотография. и не только в паспорте, но и во всех документах.

"– Стелла Махмудовна, далеко не все поклонники таланта вашего отца знают, что его феерическая карьера начиналась чуть ли не в лагерных условиях...

– В 1944 году он, как и весь чеченский народ, был депортирован в Среднюю Азию. Отцу каждый день приходилось отмечаться в комендатуре как спецпереселенцу. Однажды папа отказался от этой унизительной процедуры. Состоялся скорый суд, и его отправили на рудники в отдаленный поселок Актюз. Условия там были ужасные, папа тяжело заболел и чуть не умер. Но как только поправился, пришел в лагерный клуб, собрал людей и начал репетировать с ними разные номера.

Труппу стали приглашать на другие рудники и даже в городские театры. А вскоре ансамбль под его руководством получил известность во всей Киргизии. Через шесть месяцев папу освободили.

Мало кто знает, что Эсамбаев был ранен на фронте. Агитбригада советских мастеров искусств, в которой он тогда работал, часто выезжала с концертами на передовую. Однажды во время его выступления вблизи разорвался снаряд. Осколок попал в ногу. Несмотря на адскую боль, папа дотанцевал номер, а за кулисами упал без сознания. Полевой врач прооперировал его и сказал: «Молодой человек, забудьте о сцене. Танцевать вы уже не сможете».

После ранения отец вернулся домой, в Киргизию. Устроился работать в Киргизский театр оперы и балета. В те годы здесь собрались известные мастера искусств, оказавшиеся в эвакуации. Вскоре он стал местной знаменитостью. Люди приходили специально посмотреть «на Эсамбаева».
h ttps://newizv.ru/news/society/23-11-2004/15762-stella-esambaeva
Skarlet # 31 января в 14:06   +5  
очень интересно, спасибо!
iliza # 31 января в 15:08   +4  
Он очень весёлый, с огромным чувством юмора был человек.
Вообще не задавака, очень демократичный, ну это на моё мнение.)))
Jelena965569 # 1 февраля в 8:20   +3  
iliza пишет:
сдирала кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн.
Мама тоже рассказывала, как так готовить обед учила её бабушка, моя прабабушка.
Мясо на таких костях ещё надо было найти!
В их времена это было обычным делом - готовить из "ничего".
iliza # 1 февраля в 9:27   +3  
Jelena965569 пишет:
В их времена это было обычным делом - готовить из "ничего".
Вот так народ выживал. А у нас в соседнем посёлке Карасево, мать моей однокрассницы тётя Кристина Беккер рассказывала, что даже приходилость есть кошек и крыс, когда их рептриировали с Поволжья. Слушать рассказы, переселённых немцев было то же самое, что смотреть ужастик...
Jelena965569 # 2 февраля в 9:11   +4  
Удивительно, что после таких испытаний некоторые ещё прожили до 80-90 лет!
iliza # 2 февраля в 9:42   +4  
Организм выполняет приказ "выжить". Дети, старики - и в самом деле самое слабое звено в жизни, но оно и даёт силы преодолеть все невзгоды. Немцам дали всего час на сборы: лодка, кружка, миска, одеяло, одежду на пересменку, и еды на три дня. И это был ноябрь 1941 года, зима лютая, а их везли в телячьих вагонах, как скот...
Luchanka # 1 февраля в 22:20   +4  
Замечательный рассказ!
Читала раньше, но с удовольствием прочитала опять.
Спасибо, Зиночка!
iliza # 2 февраля в 6:54   +4  
А мне вот как - то попалась на глаза информация Стеллы Эсамбаевой, ну и полезла дальше копать. К нам в город на концерты он приезжал несколько раз. Он работал вместе с женою, она у него была костюмером, потому как с таким огромным количеством костюмов могла разобраться только она и только он ей доверял это дело. Ко всему подходил очень ответственно, один поклон мог репетировать пару часов, добиваясь совершенста.


Оставить свой комментарий


или войти если вы уже регистрировались.