Наши рассылки



Люди обсуждают:




Сейчас на сайте:

Vivera1

Зарегистрированных: 1
Гостей: 51


Тест

Тест Хорошая ли ты подруга?
Хорошая ли ты подруга?
пройти тест


Популярные тэги:



Наши рассылки:

Женские секреты: знаешь - поделись на myJulia.ru (ежедневная)

Удивительный мир Женщин на myJulia.ru (еженедельная)



Подписаться письмом





35. Запись от 26 января 2020 года. Пьер БуалО, ТомА Нарсежак. "Последний трюк каскадёра". Окончание

Я притворился спящим, когда услышал стук в дверь. Крикнул, подавив зевок:
- Что надо?.. Кто там?
- Инспектор Гарнье.
- В такое время, инспектор. Ведь за полночь!
- Поторопитесь.
- Хорошо, хорошо. Сейчас.
Нарочно натолкнулся на столик, с шумом рассыпав стопку журналов. Выругался. Когда открывал дверь, лицо моё выглядело злым.
- Что случилось?
- Умер господин Шамбон. Его только что убили.
- Как?! Марсель?!
- Да. В кабинете дяди. Вас ждёт комиссар.
Я изобразил потрясение, продолжая застёгивать пижаму. Инспектор выкатил мою коляску. Помог мне сесть.
- Придётся поторопиться. Вы ничего не слышали? - сказал он.
- Нет. Почему Вы спрашиваете?
- В него всадили две пули, а среди ночи два выстрела трудно не услышать.
- Я сплю со снотворным, как Вы знаете. Когда это случилось?
- Около одиннадцати часов.
- Сестре сказали?
- Нет ещё.
Он был явно не в духе, - отвечал резко.
- Напрасно комиссар не принял всерьёз эти угрозы, - заметил я. - Вы в курсе?
- Разумеется.
- Племянник отправился вслед за дядей. Согласитесь, это чёрт знает что...
Дрё был в кабинете - руки в карманах, шляпа сдвинута на затылок - осматривал труп. Взглянул на меня устало.
- Вот так работа! - прошептал он. - Две пули в упор, и это...
Подбородком он указал на взломанную дверь и осколки стекла.
- Я всё слышал. Беднягу убили в тот момент, когда он разбирал бумаги на письменном столе. Он позвонил мне буквально в панике. Напрасно я кричал ему: "Бегите!.. Что поделаешь!.."
Сцену я знал в мельчайших подробностях, но старательно разыгрывал изумление, смешанное с ужасом.
- Их было несколько?
- Да, думаю, да.
- Они что-нибудь украли?
- Вряд ли. Они должны были услышать шум... Совершенно очевидно, им помешали, и пришлось срочно смываться.
- Профессионалы?
- Сам хотел бы знать.
- Моё мнение: они пришли убрать его, - сказал инспектор за моей спиной.
- Подойдите! - приказал Дрё, и помог мне опереться на костыли.
- Видите... Он стоял лицом к убийцам... Можете ли Вы спокойно, хладнокровно смотреть на его лицо?
- Попробую.
Я наклонился, глядя на тело Шамбона. Во мне шевельнулось подобие жалости и отвращение. К нему? К самому себе? Какая разница?
- Видите, на его лице застыло вовсе не выражение ужаса, - продолжал Дрё. - Я не забыл, как звучал его голос в трубке. Как у смертельно испуганного человека. И что я вижу? Лицо умиротворённое. Я бы даже сказал - смерть с иронией на устах. Что скажете?
Он был прав. Бедняга Шамбон, стараясь превзойти самого себя, хотел выглядеть мужественным, и это выражение застыло на его обычно подвижном лице. До последнего мгновения он путал мои карты.
- О, если хотите, - заметил я. - Не так-то просто сказать что-либо определённое.
Я выстрелил в ту минуту, когда он повернулся ко мне с обычной самодовольной улыбкой. И вот он лежал на спине, навеки удовлетворённый и снисходительный. Я отпрянул.
- Он был убит наповал, - продолжал Дрё. - Судебно-медицинская экспертиза даст своё заключение, но мне и так всё ясно. Когда Вы видели его в последний раз?
- В полдень. Мы вместе позавтракали. Мне не показалось, что он сколько-нибудь озабочен. После кофе он поднялся к матери... Госпожа де Шамбон знает?
- Сейчас узнает. Успеет, бедная женщина. Когда врач и эксперты уедут, я займусь ею и Вашей сестрой. Мне хотелось бы незамедлительно знать, что он Вам рассказывал со времени нашей последней встречи. Ведь у Вас были самые добрые отношения, не правда ли?
- И да, и нет. С какой-то точки зрения, мы были товарищами - и даже очень. С другой стороны, как бы настороже друг с другом. Если говорить откровенно, он ухаживал за Изой, а мне это не очень нравилось.
- Представьте себе, я в этом не сомневался. Весьма интересно, весьма! - воскликнул Дрё.
Он несколько раз покачал головой, словно поздравляя себя, затем, услышав шум в коридоре, слегка меня оттолкнул.
- Это моя бригада. Подождите в библиотеке, - мы продолжим беседу.
- Мне ничего не известно, комиссар. Я не очень представляю, чем могу быть Вам полезен.
- Напротив... может, хотите курить?.. Гарнье, сходи за его трубкой... Садитесь рядом и не волнуйтесь. Через пять минут я подойду к Вам.
Я доковылял до библиотеки. Тревожиться было незачем, но, несмотря ни на что, я был настороже.
Люди из судебно-медицинской экспертизы вели себя в кабинете шумно, переговаривались во весь голос, словно не замечая убитого. Я узнал врача, расслышал слова: "Крупного калибра... Прямое попадание в сердце..."
Гарнье принёс мне мою трубку и табак. Я чувствовал слабость, словно выполнил рискованный акробатический трюк. Однако всё, казалось, было в порядке. Все меры предосторожности приняты. Клещи положил на место, предварительно их вытерев. На гравии аллеи костыли не оставили следов. Наконец, обе анонимки выглядели достаточно недвусмысленными...
Разумеется, у Дрё были подозрения. До такой степени драма выглядит инсценированной... даже две драмы... и почти одинаковые... и каждый раз свидетель с телефонной трубкой в руке. Кто угодно заподозрил бы неладное - тем более Дрё!.. Однако ни одну деталь нельзя вменить мне в вину. Мать Шамбона возопит, пустит в ход связи... И что дальше? Её сын имел право влюбиться в Изу. Под Изу нельзя подкопаться - ведь я предусмотрительно подсказал Шамбону: "Они в парке... Взламывают дверь..." Они! Злоумышленники, взломщики, подонки... откуда Изе знать о них! О, таинственные смерти в зАмке взбаламутят любителей сплетен! Но мы не станем долго ждать момента, чтобы переселиться куда-нибудь подальше...
Я ничего не боялся. Люди шумно сновали взад-вперёд, ходили по парку. Пришёл потрясённый Жермен.
- Какое горе! Что такое мы сделали Господу?!
- Вы ничего не слышали?
- Ничего. Всю ночь у меня под ухом грохочут грузовики. Если прислушиваться к звукам, я бы не спал ночами напролёт. Нас разбудил звонок комиссара. Я хотел предупредить госпожу и Вашу сестру. Честно говоря, я совсем потерял голову. Молодой человек, приехавший с комиссаром, велел мне сидеть спокойно - нас, мол, позовут, когда понадобится. Теперь-то я вижу - если мы тут останемся, нас всех прирежут.
- ПОлно, пОлно, Жермен! Успокойтесь. Вы же участник Сопротивления!
- Это куда лучше! Честное слово! Не хотите ли рюмочку?
- Спасибо... Они тут надолго?
- А, эти-то?!.. Сразу видно, - им не приходится заниматься уборкой! Вы думаете, их интересует покойный? Как бы не так! Они крутятся вокруг да около, перешагивают через него, словно это не христианин, а животное... Возмутительно! Бедный мой господин! Такой конец...
В коридоре показался Дрё.
- Жермен... будьте добры... подойдите, пожалуйста! - И, обращаясь ко мне: - Я сейчас вернусь.
Снова шарканье ног. Голоса. "Отодвинь кресло... Через дверь, - так удобнее..." Звон разбитой фарфоровой статуэтки. "Осторожнее! Чёрт!"
Шум удаляется. Слышно только скольжение, лёгкий скрип выдвигаемого ящика, щелчок снятой телефонной трубки. Это Дрё - шныряет повсюду, вынюхивает... Слышу только его тихий голос...
Вдруг меня охватывает страх... так... ни с того, ни с сего... Лоб и руки покрылись испариной. И это я, столько раз стрелявший во врагов, которые хотели моей смерти... но то была липа... судороги, подскакивания... через минуту они уже вставали и хохотали от души. А тут Шамбон! Его распирало от самодовольства; но ведь он был чист, как дитя! Увы, не киношная смерть! Подкашиваются колени... Конец... Смертельная бледность... Как у тех бедолаг, которых расстреливают по всему свету. Фроман - ещё куда ни шло; этот был мерзавцем. Но Шамбон - всего лишь избалованный мальчишка...
Двое мертвецов - такова цена моих ног... Вдруг я понял, что теперь не перестану допрашивать самого себя...
Дрё кашлянул, заговорил сам с собой, передвигая какой-то предмет. Затем вышел из кабинета и тихо толкнул дверь в библиотеку.
- Прошу прощения, что заставил ждать. Служба! - сказал Дрё, схватил стул и уселся напротив меня.
- Прежде, чем мы двинемся дальше, мне думается, можно прояснить кое-какие моменты. Между двумя делами имеется странное сходство.
- Вы находите? - говорю я. - Какое же сходство между самоубийством и убийством?
Он любезно улыбается, он внимателен, приветлив, будто в соседней комнате никого не убивали, будто не наступил уже второй час ночи, будто...
- Хорошо, - говорю я с досадой. - Что Вы от меня хотите? Повторяю - я спал. Я ничего не знаю. Разумеется, как все, как Вы, например, я знал, что Шамбону кто-то угрожает, но не придавал этому большего значения, чем Вы, комиссар. Ведь Вы считали, что никакой опасности нет, не так ли? И нет оснований для беспокойства...
Почему он улыбается? Чем это он так доволен? Вот сунул руку в карман... и достал... бумажник.
- Давайте поговорим об этих письмах, - говорит Дрё. - Весьма, знаете ли, интересные письма. Более интересные, чем Вы думаете.
Он разворачивает, аккуратно разглаживает их ладонью, затем читает вполголоса с видимым наслаждением:
- "Последнее предупреждение. Сволочь, убирайся с дороги, или тобой займутся... хватит махинаций, сволочь! Убирайся, иначе..." Письма в результате экспертизы, проведённой моими коллегами и мной, изрядно помялись и пообтрепались.
- Да, местами отстаёт клей, - отвечаю я.
- Совершенно верно. Смотрите, вот здесь, например.
Он ловко отделяет кусочек бумаги и протягивает мне.
- Видите? Здесь слово "дорОги".
- Вижу. И что?
- Так вот, на обратной стороне что-то напечатано, - все эти кусочки вырезаны из газет. Предположим, что вырезка сделана на четвёртой странице. Это место, таким образом, неизбежно соответствует какому-то элементу текста на третьей странице. Правильно?
- Совершенно верно.
- Теперь смотрите. Слово "дороги", допустим, взято с оборотной стороны; что же мы прочтём на лицевой?
- Читаю: "разное". Так важно, чтобы я прочёл слово "разное"?
- Нет. Это простой эксперимент. Но его можно расширить.
Он приподнимает ногтем уголок малюсенького квадрата и легонько отклеивает его.
- Извините. Я не слишком доверяю работе моего помощника. В лаборатории всё изучили и с лицевой, и с обратной стороны. Затем я попросил, чтобы всё осторожно приклеили на прежнее место, - лишь бы только держалось. Дело в том, что я хотел попросить Вас порассуждать так же, как я.
Начинаю чувствовать дурноту. Не понимаю, куда он клонит. Дрё тем временем продолжает:
- Это - слово "предупреждение". Переверните его. Смелее, не бойтесь.
Пожимаю плечами.
- На обороте может быть всё, что угодно.
- И что же Вы обнаружили?
- "Баллотировка". Бред!
- Ну, нет!.. Теперь давайте тщательнейшим образом отклеим буквы, из которых составлены письма.
- Что же Вы хотите обнаружить?.. Связный текст на обороте?
- Это было бы слишком, - улыбается Дрё. - Но за неимением связного текста можно наткнуться на существенную мелочь.
- Послушайте, комиссар! Чего ради я буду играть с Вами в какие-то игры? Может, по-Вашему, это и увлекательно, только вся Ваша лапша ни к чему.
Глазом не моргнул! Знает, что моё раздражение в значительной степени наигранное.
- Вы правы, - соглашается он. - Давайте проще.
Он переворачивает и раскладывает по порядку кусочки бумаги, затем сообщает результат: список... Друар.
- Друар - кандидат по проблемам экологии. 8225... бюро... А! Вот это - самое важное. Выражение "займутся". Мы точно знаем, откуда это. "ФигарО", из того номера, который вышел на следующий день после первого тура голосования. Читаю с обратной стороны: "избрано 11 402 человека"... И так далее. Когда же эти результаты могли быть опубликованы?.. На следующий день после первого тура. Вы слушаете меня?
Я натянут, как струна... чувствую, вот-вот последует жёсткий удар, и, хотя не знаю ещё, в чём дело, не намерен сдаваться.
- Вы помните, когда умер президент Фроман? - продолжает Дрё.
- Не скажу точно, но примерно числа пятнадцатого прошлого месяца, в субботу.
- Следовательно? - вопрошает Дрё глубокомысленно. - Следовательно?.. Посчитайте-ка... Как раз за три недели до выборов.
На этот раз меня словно крючком поддели за подбородок. Я парализован. В голове рассыпаются обрывки мыслей. Надо было соображать... Загнан в угол... Сам виноват! Виноват! Виноват! Столько ухищрений, и вот тебе! Болван! Только держаться! Не подавать виду!
Понемногу мне удаётся овладеть собой. На моём лице написан всё тот же вежливый интерес, но я как бы начинаю скучать. Дрё зорко следит за мной и продолжает свой маленький эксперимент.
- Вот что из этого следует, - говорит он. - Президент умер задолго до получения писем с угрозами, когда ему предлагали убраться с дороги. Может, теперь Вы понимаете, что из этого следует?.. Нет?.. Должен честно признаться, что вначале я тоже не понял. Сказал только: "Мёртвым не угрожают". И только потом сообразил, что, вероятно, кто-то хотел подбросить доказательства необьяснимого самоубийства.
Он пристально наблюдает за мной, но всё ещё с видом чиновника, которому словно неловко высказывать собственное мнение.
- Это первая ошибка, - говорит он.
Я пытаюсь иронизировать:
- Почему первая?.. Есть и другие?
- На ум сразу же приходит вторая. Вы ведь согласны, что анонимные письма - липа, не правда ли? Они понадобились для того, чтобы кого-то обмануть. Кого? Меня?.. Но для меня следствие было закрыто. И факты установлены... В таком случае, кого именно эти письма должны были ввести в заблуждение? Подумайте-ка. Кто должен был наткнуться на них?.. Ваша сестра Изабелла.
На этот раз я взрываюсь:
- Соблаговолите оставить её в покое!
Дрё успокаивает меня жестом.
- Не надо гневаться, - говорит он. - Я нашёл конец нити. Разматываю клубок. Вот и всё. Дело выеденного яйца не стОит. Ваша сестра терялась в догадках, отчего умер её муж, и ей подбросили ответ. Он умер, потому что его заставили умереть.
- Однако...
- Подождите. Не прерывайте меня. Кто мог составить эти письма?.. О, Вы знаете, ответ тут однозначен. Не кто иной, как господин де Шамбон.
- Это мог бы сделать и я, раз уж Вы до такого додумались! Обвиняйте меня! - вскипел я.
- Тише! Не будем терять из виду главное. Если бы можно было принимать эти анонимки всерьёз, они поразительным образом ослабили бы версию самоубийства. Вспомните фразу: "Убирайся, иначе..." "Иначе" означает - тебе крышка. В чьих же интересах было внушить Вашей сестре, что её мужа могли убить? Я поставлю, если угодно, вопрос по-другому: кому выгодно было освободить её от угрызений совести, сомнений, быть может?.. Кто утверждал, что ему тоже угрожают? Теперь Вы понимаете? Опять-таки господин де Шамбон.
- Он? Ради какой корысти?
- Господин Монтано! - Дрё говорит вполне добродушно. - Не прикидывайтесь непонимающим. Он добился бы таким образом внимания, интереса, симпатии, даже привязанности со стороны персоны, которая не вечно носила бы траур. Господин де Шамбон ровно ничем не рисковал, так как автором угроз был именно он. Выигрывал же он всё... Давайте начистоту. Неужели Вы не догадывались, что он был влюблён в Вашу сестру?
Стоило ли отрицать? Однако я ограничиваюсь одним словом:
- Продолжайте.
- Продолжение следует с неумолимой логикой. Поскольку господин де Шамбон знал, что ему никто не угрожал, зачем ему понадобилось придумывать сегодняшнюю комедию?
- Какую комедию?
Дрё удобно усаживается в кресле напротив меня.
- Забавный Вы человек! - ворчит он. - Вы что, забыли сцену? Господин де Шамбон звонил мне, пока взламывали дверь. Следовательно, в комнате их было двое. Он и тот, другой. Ему нечего было бояться. Другой был его сообщником. Обо всём они договорились заранее.
Он с ликующим видом стучит о подлокотник кресла.
- Подумать только, - я бы ни о чём не догадался, если бы эти кусочки бумаги были покрепче приклеены!
Слишком часто я был на волосок от смерти, чтобы теперь признаться во всём, как мелкий воришка, потерявший самообладание!
- То есть Вы полагаете, что у бедняги Шамбона был сообщник? - говорю я.
Глаза Дрё блестят. Не исключено, что он уже давно знает, в чём дело. Он наклоняется и фамильярно шлёпает меня по мёртвому колену.
- Сообщник был с самого начала. Между нами говоря, о Шамбоне не скажешь: "Ума палата!" Вы представляете его в качестве организатора всей этой афёры? Нет. Никогда в жизни. Зато другой... Этот номер с псевдоубийством... ловко придумано!
Раз уж мы теперь играем в кошки-мышки, не мешает это делать с блеском.
- Так Вы считаете, - говорю я, - самоубийство Фромана на самом деле было убийством?
- Помилуйте, Вы же сами знаете! Малый из "Братской помощи" услышал незнакомый тихий голос: "Я покончу с собой... Я живу в Ля Колиньер..." Но ведь звонить мог кто угодно. Шамбон... Вы... Кстати, такая мысль промелькнула у меня в голове...
- Сознайтесь, - прерываю я его, - Вы были бы в восторге, если бы это был я.
- Э-э-э! - тянет он озорно, глаза же по-прежнему выдают цепкое внимание. - Если у господина де Шамбона кишка тонка, то у Вас, напротив... Кому бы пришло в голову требовать от Вас алиби - в Вашем-то положении?.. Вы катаетесь взад-вперёд... Например, в упор стреляете в президента Фромана... Остальное - игрушки для того, кто когда-то снимался в кино. Всего лишь профессионально разыграть сценарий с участием господина де Шамбона.
Я прерываю его, пытаюсь высмеять:
- Затем я устраиваю убийство бедняги Марселя. Ради какой корысти, скажите на милость?
- Ради обеспеченности.
Произнесённое слово - как камень, брошенный в воду; воцаряется тишина. Вывернуться невозможно.
- Обеспеченности, - повторяет Дрё. - Материальной обеспеченности, моральной гарантии. Смерть президента Фромана спасла от нужды Вас и Вашу сестру. Смерть господина де Шамбона исключает шантаж. Мне неизвестно, какие чувства питал он к Вашей сестре. Всё это предстоит выяснить позднее. Достаточно заметить - он мог принудить её вступить с ним в брак, для Вас же это было недопустимо... Господин Монтано, я не враг Вам. Посмотрите мне прямо в глаза... как мужчина мужчине. Ваша сестра для Вас - всё на свете. Особенно с тех пор, как произошла катастрофа. Разве я не прав? То, что Вы свели счёты с президентом Фроманом, понять можно. Он отнял у Вас всё. Его женитьба... Представляю, чего Вам это стоило...
- Нет, этого никто не может представить... - возражаю я.
- Затем на Вашем пути встал другой несчастный идиот. И держал Вас в своей власти, так как помог инсценировать самоубийство президента.
Что ж... свершилось. Всё сказано. Всё кончено. Мне стало даже легко.
- Ну, как? - спрашивает Дрё.
- Согласен. Я убил обоих. Но, клянусь Вам, - Иза ни о чём не подозревала.
- В самом деле ни о чём?.. С этим довольно трудно согласиться.
- Послушайте, комиссар... Мы с нею занимались таким ремеслом, где взаимное доверие - вопрос жизни и смерти. Понимаете?.. Мне вопросов не задают. Для неё я - носитель истины. Она невинна.
Дрё задумчиво качает головой.
- Можно Вам и поверить, но всё-таки - нужны доказательства, - тихо говорит он.
Итак, добрались до конца. Мгновенно оцениваю обстановку. Чем я рискую? Будь я один, получил бы небольшой срок. К такому калеке, как я, закон не слишком строг. Но Иза захочет выручить меня, взяв всю вину на себя. А Дрё с его слащавыми замашками с удовольствием её утопит. Захочет загладить собственные промахи...
- Я Вам всё расскажу, - предлагаю я.
- Именно. Расскажите-ка мне всё.
Это дарует мне несколько часов жизни. Он не подумал о револьвере... Прощай, Иза. Ты выкрутишься одна. Ты ведь не забыла наши трюки. Не забыла взгляды, которыми мы обменивались в момент, когда опускали забрало шлема... "Люблю тебя... выиграю!" На этот раз я проиграл. Но я люблю тебя, Иза. Люблю тебя...


Робкая, нерешительная, не смея сесть, она смотрела по сторонам. Секретарша указала ей на кресло.
- Господин директор сейчас придёт.
...Книги, афиши - повсюду. Издательство ДанжО... Премия читателей... Премия Медичи...
- Прошу прощения, - сказал директор. Уже на пороге он давал понять своим видом, что спешит. - Давайте поговорим о деле. Вы догадываетесь, почему мы Вас пригласили?
Он сел за письменный стол, достал рукопись из папки и положил перед собой.
- Узнаёте?.. "Последний трюк каскадёра". Ну, как же... Вот и подпись - Жорж АнслЕн. Господин Анслен не смог придти?
- Нет, - прошептала она. - Брат умер...
- О, какое несчастье... Давно?
- Уже более двух месяцев назад.
- А! Мне так хотелось задать Вам несколько вопросов...
Он открыл рукопись, полистал её, задумался.
- Вы, конечно, хорошо знаете текст?
- Я его перепечатывала и правила.
- Прекрасно. Значит, я могу с Вами говорить. Сразу хотел бы сказать: эта рукопись интересует нас. Она неровная. Не всегда легко следить за действием из-за ломаной композиции. Из настоящего, так сказать, времени действие вдруг переходит в прошедшее... Между нами говоря, обратные кадры - устарелый приём.
Он смеётся.
- Грех молодости... Совершенно очевидно, это - первое произведение. Дальше. Хотелось бы также отметить другие мелкие недостатки. Например, рассказчик связывает свою историю с последними муниципальными выборами. Это - его право. Но в таком случае ему следовало бы соблюдать бОльшую точность в датировке. Точности же здесь недостаёт. Теперь, обратите внимание - ещё одна очень наивная деталь. Всем известно, что на билетах в кинотеатр проставлен номер. Следовательно, невозможно, предъявив билет на послеполуденный сеанс, доказать алиби на вечер. Но Вы, быть может, могли бы это поправить... Нет? Вижу, что Вы на этом не настаиваете. Знаете, ведь это всего лишь детективный роман... Поймите меня правильно. Если бы господин Анслен был сейчас здесь, он, конечно, не отказался бы... Кем он был по профессии?
- У него не было профессии.
- Ах, вот как... В таком случае... это псевдоубийство по телефону?
- Плод фантазии.
- Эти трюки каскадёра?
- С восьмилетнего возраста брат жил в стальном корсете. Он страдал полиомиелитом.
- Простите меня... Это просто невероятно!
- Он не мог даже сесть на велосипед.
- Да что Вы говорите... Сколько же ему было лет?
- Двадцать.
- Так. Понимаю... Просто невероятно!
- Я читала ему журналы, книги... Не отходила от него. Нужно было, чтобы кто-нибудь помогал ему жить воображением.
- Но... а Вам... сколько Вам лет?
- Двадцать четыре.
- Гм! И откуда только он взял эти персонажи?
- Они ведь существуют. Герой по имени Марсель де Шамбон - это наш старший брат. Президент - наш дядя.
- А комиссар полиции?
- Наш отец.
- Кто он по профессии?
- Он был налоговым инспектором. В прошлом году умер от инфаркта. Для Жоржа это означало свободу. Вскоре после его смерти он начал писать роман.
- Но... он не мог писать?
- Он диктовал мне. Я чуть-чуть правила, по мере того, как дело продвигалось вперёд.
- Ну, а Ваша мать? О ней не упоминается, если только...
- Она покинула нас очень давно... уехала со скрипачом.
- А! Теперь я лучше понимаю. Но это ужасно... Он сильно страдал?
- Нет. Но почти не спал. В конце, когда рукопись была готова, он сказал мне: "Теперь я могу умереть. Если бы роман вышел в свет, я был бы счастлив..." Он умер от отёка лёгких... Бедный мой Жорж... Он так был достоин счастья...
Траур очень шёл ей. "Так Иза - это Вы... И Вы помогли ему свести счёты с жизнью... Быть может, это и Ваши счёты..." - подумал директор. Он помолчал секунду, затем добавил:
- Вы не замужем... из-за него?
Она не ответила. Он достал из папки бумаги, разложил их перед ней и сказал:
- Проект договора.



/Перевод с французского Галины Беляевой. Журнал "Смена", № 1, 1990 г./



Елена Агата   27 января в 0:47   72 0 6  


Рейтинг: +1




Тэги: психологический детектив




Последние читатели:




Комментарии:

Руслёна # 27 января в 19:53   +1  
Вот это финал! Ну, автор, вот это фантазия! Браво!
Елена Агата # 27 января в 21:31   +1  
Ну, как тебе?)) Готова поспорить, такого конца ты и не ожидала.)) Вот поэтому я тебе и говорила всё время - подожди, давай дочитаем. Потому что, как видишь, настоящий конец там всё-таки не совсем тот... Или даже совсем не тот - если совсем уже начистоту говорить. Ну, впрочем, я тоже исключением не была... У меня тогда шок зашкалил настолько, что я сидела, наверное, минут пять, хватая воздух ртом и превратившись в соляной столб - буквально... Говорю же - это одна из тех вещей, когда, дочитав до последней точки, я захотела тут же начать читать сначала. С тех пор я это периодически и делаю.)) Ну, а вот это: "Так Иза - это Вы..." застряло во мне на всю жизнь...(( Да и не только это. Там же много всего - в этом конце... очень много...((
Руслёна # 28 января в 16:30   +1  
ДА, конечно, конец ооочень неожиданный и автору браво. Конечно, если всё действительно так, как оно закончилось)))
Елена Агата # 28 января в 19:59   +1  
Да уж - получился конец в конце. Неожиданный финт. Казалось бы, ты всё уже знаешь, всё понятно, всё известно, ан нет - тут-то и нАтебе... Вообще у этих авторов всегда так... Ждёшь одного, а получается... Да и вообще французская литература... мягко говоря, непредсказуема - скажем так. Всегда только и жди... чего-нибудь эдакого... С подвохом... Детективы особенно...
Руслёна # 28 января в 20:57   +1  
Любила читать их детективы в детстве))
Елена Агата # 29 января в 0:26   +1  
Французские? Или именно Буало и Нарсежака?


Оставить свой комментарий


или войти если вы уже регистрировались.