Наши рассылки



Люди обсуждают:




Сейчас на сайте:

jj12205 Smurfeta 82 наталия_ласточка

Зарегистрированных: 3
Гостей: 51


Тест

Тест Кто «рулит» на Вашем семейном корабле?
Кто «рулит» на Вашем семейном корабле?
пройти тест


Популярные тэги:



Наши рассылки:

Женские секреты: знаешь - поделись на myJulia.ru (ежедневная)

Удивительный мир Женщин на myJulia.ru (еженедельная)



Подписаться письмом





Чужие мои дети, 14 часть

14 ЧАСТЬ

Не успеваю принять душ после поездки на дачу и разобрать сумки, как Пашка – тут как тут! В глазах – весёлые чертенята; за спиной явно что-то прячет.
- Как поживает наша мамочка? Как ведёт себя сын?
- С чего ты взял, что сын?
- Предчувствие… А это - тебе!
Пашка достаёт из-за спины букет скромных белых цветов. Эти неприхотливые цветы расцветают в лесу одними из первых (после ландышей и медуницы) на солнечных лужайках, косогорах и даже в овражках.
- Ой, какая красота… Пашка, где взял?
- У бабульки на рынке купил. Нравится?
- Ещё бы! – Я опускаю лицо в белую кипень; в ноздри ударяет дурманящий запах леса; травы, впитавшей солнце… Чудесный, давно забытый мною аромат!
Я приподнимаюсь на цыпочки и оставляю на Пашкином подбородке лёгкий поцелуй.

- Мадам! – Торжественно говорит супруг. - Я приглашаю вас в ресторан.
Мой Пашка, хотя и родился, и вырос в селе, но иногда складывается такое впечатление, что с его родословной – не всё так просто. Павел не глуп, проницателен, а иногда даже галантен. А может быть дело в том, что Пашка – большой любитель книг? Его родители как-то обмолвились, что прятали книги от сына, особенно когда это было в ущерб учёбе…
- Паш, ты что? Какой ресторан?
- Ну, я немного погорячился… не ресторан – скорее приличное кафе.
- А повод?
- Юлька, разве у нас нет повода? – Пашка положил руку на мой живот. – Так что давай одевайся!

Пока принимала душ, подумалось: а ведь я действительно ни разу в жизни не была в ресторане… В нашем родном селе всего-то - единственная столовая и небольшое кафе. Кормят там, конечно, вкусно, но без особых изысков: пирожки, мороженое, чай, первые и вторые блюда… От этих воспоминаний засосало «под ложечкой» - мне вдруг страшно захотелось любимых деревенских пирожков с капустой...

Кафе «Грузинская кухня» оказалось от нашего дома на расстоянии «вытянутой руки», буквально в двух остановках.
- Паш, как ты думаешь, там есть пирожки с капустой?
- Юль, ты что, какие пирожки? Это же грузинская кухня, а не сельская столовая.
Пашка надо мной посмеялся…

- Прошу вас, присаживайтесь, - сказал молодой официант с лёгким кавказским акцентом и сделал широкий жест рукой… Белая, в тонкую полоску, рубашка, бабочка, серый жилет, чёрные, со стрелками, брюки…
Я огляделась по сторонам; в кафе царил полумрак… стены, оббитые натуральным деревом, тяжёлые бархатные портьеры, добротная мебель и паркет на полу... Солидное заведение!
Официант включил электрический канделябр за нашим столиком, принёс меню.
Кафе оказалось практически пустым: четверо мужчин кавказской внешности за столиком напротив; парень с девушкой; солидный господин с бородкой, в очках…
И тут я вдруг почувствовала, как покрываюсь неприятным ознобом с ног до головы – над нашим столиком нависла огромная оскаленная голова кабана!
Маленькие злые глазки, два жёлтых передних клыка загнуты вверх, из пасти вывалился чёрный язык… Я обвела помещение пристальным взглядом: возле барной стойки, ощерив пасть, застыл волк; хищная птица (ястреб?) вцепилась когтями в толстую сучковатую ветку; рысь замерла в прыжке, готовая атаковать…
- Паш, уйдём отсюда.
- Юль, ты чего? Тебе плохо?
- Здесь пахнет смертью…

К нам, с записной книжечкой в руках, уже спешил официант:
- Что будем заказывать, молодые люди?
Пашка слегка побледнел – он только сейчас понял, какую совершил ошибку.
- Извините, моей жене нужно срочно на свежий воздух. Мигрень…
- Понимаю! – Официант широко улыбнулся. – Мигрень – штука неприятная.
Мы вышли на улицу…

У меня кружилась голова и слегка подташнивало.
- Юлька, прости. Не думал, что ты такая впечатлительная! Вот я идиот…
- Ничего, сейчас всё пройдёт. – Я сделала глубокий вдох и выдох.
Весенние сиреневые сумерки стремительно опускались на город, машин стало меньше и дышалось гораздо легче; воздух не обжигал лёгкие своим ядом.
- Паш, тут недалеко есть кулинария…
- … а в кулинарии есть пирожки с капустой!
- Ну да!
- Пошли?
- Пошли! – Пашка взял меня за руку, и, словно маленького непослушного ребёнка, потащил за собой…

- Это какой по счёту пирожок?
- Шештой, - отвечала я с набитым ртом.
- Тебе плохо не станет?
- Нет, мне очень даже хорошо!
Пашка в ответ только покачал головой: у беременных – свои чудачества.

Я до сих пор вспоминаю это кафе с содроганием.
Для чего, с какой целью человек украшает себя и свои помещения чучелами животных? Что это – атавизм? Отголосок того времени, когда homo sapiens носил шкуры животных и украшал ими жилище? Но ведь на дворе – двадцать первый век!
Воротники из лисицы, шубы из шиншиллы, шапки из норки… В наших лесах истребили практически всех животных – лосей, волков, бобров. И лишь в кафе, в гостинице, в доме нового русского или богатого нувориша можно теперь встретить этих животных. Вернее, их чучела.
Мои родители хорошо помнят то время, когда в наших лесах можно было повстречать косулю, длинноухого зайчишку, рыжую лисицу… Когда-то охота на животных была обусловлена потребностью человека в еде, теперь охота превратилась в жестокую забаву – убийство… Сейчас человек убивает не ради того, чтобы насытиться, а ради того, чтобы реализовать свою агрессию.
Человек – самое жестокое существо на земле.

Утро сегодня выдалось прохладным и пасмурным. На всякий случай, беру с собой зонт; собираюсь с мыслями. Предстоит ответственный для меня день - нужно поставить решительную точку в своей деятельности, подписав заявление об уходе.
Разговор с детьми я снова и снова откладываю в долгий ящик: как им сказать, какие подобрать слова и аргументы?

Дверь в кабинет директрисы слегка приоткрыта; до моих ушей доносится взволнованный голос Светланы Ибрагимовны, сердитый и напряжённый.
Кажется, она говорит с кем-то по телефону.
- Да, я понимаю, что всем сейчас трудно, но что прикажете делать мне? Где изыскивать возможности?.. Разве проблемы детского дома – это только мои личные проблемы?.. Это дети, понимаете, дети?!. Мне позарез нужны эти средства!.. Что ж, в таком случае мы с вами будем разговаривать в другом месте и другим тоном!
В кабинете слышится неясный шум, потом что-то с гулким ударом падает на пол… Может быть, не сейчас? Попаду под горячую руку… Нет, нужно решиться, а то Пашка расстроится.
Осторожно стучу в дверь:
- Можно?
- Входите.
У директрисы в одной руке – стакан с водой, в другой – пузырёк с жидкостью. Светлана Ибрагимовна отсчитывает капли:
- Три… четыре… пять.
Острый запах корвалола плывёт по кабинету.
Светлана Ибрагимовна выглядит бледной и сильно расстроенной.

- Юлия Ивановна, приоткройте, пожалуйста, окно, если вас не затруднит.
Свежий прохладный воздух врывается в кабинет и несколько отрезвляет.
- Светлана Ибрагимовна, ознакомьтесь, пожалуйста. – Я кладу листок с заявлением перед нею на стол.
Золотая змейка выныривает из рукава светло-розового трикотажного платья, косится в мою сторону зелёным глазом…
Директриса поднимает на меня удивлённый печальный взгляд:
- Вы хорошо подумали, Юлия Ивановна?
- Да, мы с мужем приняли важное решение – вернуться на родину, в село.
- Мне очень жаль. – Директриса едва слышно вздыхает. – Что ж, придётся искать на ваше место человека… Дети уже в курсе?
- Нет, пока не говорила.
- Жаль! Им вновь придётся привыкать к новому педагогу. Очередь на эту должность почему-то не выстраивается – слишком трудно здесь работать. Даже приличная зарплата не стимулирует… Боже, как же я устала!

Светлана Ибрагимовна запускает в густые волосы пальцы, с силой трёт виски, но тут же вновь берёт себя в руки – ставит размашистую подпись на моём заявлении.
- Вам придётся отработать две недели, так что окончательно мы с вами не прощаемся.
- До свидания.
Я тихо прикрыла за собой дверь, испытав огромное облегчение.

В коридоре неожиданно столкнулась с Галиной Геннадьевной.
- Ну, что, Юлька? Всё нормально?
- Да, она подписала.
- Кстати, я тоже сегодня хотела заявление подать, но подумала, что как-то не совсем вовремя.
- Всё-таки увольняетесь?
- А куда деваться? Вич-инфицированных детей скоро привезут - информация из достоверного источника… Ты знаешь, Юлька, правильно делаешь, что увольняешься.
- Почему?
- Потому что в твоём положении...
Галина Геннадьевна делает многозначительное лицо.
Я покраснела:
- Откуда вы знаете?
- Глаз намётан - у самой трое детишек растёт…
- Галина Геннадьевна, я хотела сама рассказать, только чуть позже.
- Да ладно, Юль, я всё понимаю! Мы, бабы, народ суеверный, особенно – когда в положении.
Я согласно кивнула.
- Видишь, Боженька тебя услышал, теперь и к Святому Луке ехать не придётся… Поздравляю, дорогая!
И, прижав палец к губам, прошептала «тс-сс, только – никому»!

Учебный год закончился, и дети маялись, не зная, чем себя занять.
- Скорее бы в летний лагерь!.. Юливанна, а вы поедете с нами? – Гуля, судя по выражению лица, надеется на положительный ответ.
- Вы уезжаете летом в лагерь?
- Да! Он находится на берегу Волги, в сосновом бору, и там очень красиво.
Мне не хочется обманывать девочку, и я уклончиво отвечаю:
- Время покажет…

- Юливанна, а вы знаете, что в парке Гагарина открылись аттракционы? – Люда вяло перекатывает в руках теннисный шарик.
- Нет, впервые об этом слышу.
- Вот бы туда съездить! – мечтательно говорит Лена.
- Я на Чёртовом колесе ни разу не катался, только издалека видел, - поддерживает разговор Мишка.
- Там, наверное, сладкую вату продают. Мне мама всегда раньше покупала, - грустно говорит Гуля.
- А я высоты боюсь, - смущаясь, говорит Наденька.
- Ничего страшного в этом Чёртовом колесе нет! – Митька смеётся над Надиной трусостью.
- Если хотите, то могу поговорить с директором - может быть она разрешит посетить парк.
Последние мои слова тонут в детском крике:
- Да!.. Хотим!..
- Пожалуйста!
- Поговорите!

Не веря в успех собственной затеи, я всё-таки отправилась в кабинет директора и неожиданно легко получила согласие Светланы Ибрагимовны.
- Неплохая идея, Юлия Ивановна. Тем более, что с администрацией парка я знакома лично… Где-то у меня записан телефон…
Светлана Ибрагимовна тут же позвонила по номеру, предупредила администрацию, пообещав, что нас встретят и дадут возможность посетить нескольких аттракционов на выбор.
- Единственная проблема состоит в том, что вам придётся ехать с детьми одной. К сожалению, у меня нет лишних людей, чтобы дать в сопровождающие. Надеюсь, справитесь?
Я засомневалась:
- Даже не знаю, немного страшновато…
- Думаю, справитесь. Дети вас слушаются… Единственная просьба – не опаздывайте к обеду… Да, и загляните в бухгалтерию, вам выдадут небольшую сумму денег на мелкие расходы – лимонад, сладкая вата…
- Хорошо! Спасибо, Светлана Ибрагимовна.

Тёплая и солнечная погода сегодня явно на нашей стороне!
Предвкушение праздника, предвосхищение чуда… Лица детей так и светятся радостью!
Смех… крики… короткие склоки… Это всё - от перевозбуждения!
- Где моя заколка?.. Мишка, это твоих рук дело?
- Отстань, не брал я твою заколку.
- Ты что наденешь? Эту кофту?.. Фу-уу…
- Юливанна, а какая рубашка лучше?
- Кто видел мои туфли?
- Да замолчите вы!
- А какие штаны надеть?

Я отстранённо наблюдаю за суетой и думаю о том, с каким бы удовольствием каждый из этих детей отправился в парк не со мной, а со своими родителями! И чтобы каждый имел возможность стоять рядом с мамой, сгорая от нетерпения, пока папа стоит в очереди в кассу за билетами… А когда, наконец, откроется турникет и строгая тётя пропустит к качелям, оттолкнуться от земли и взлететь вместе с родителями туда, где начинается безоблачное небо и вращается оранжевое солнце.

Колесо обозрения устроено не так уж и сложно. По ободу его крепятся кабинки для пассажиров, они удерживаются в своём положении, благодаря силе тяжести. Над каждой такой кабиной, словно зонт, на металлической арматуре, натянут брезент, оберегающий пассажиров от солнечных лучей и дождя. В центре кабины – что-то наподобие штурвала, за который можно держаться руками.
Запускается механизм, и колесо начинает медленно вращаться. Кабинки, плавно покачиваясь в воздухе, медленно плывут вверх, пока не достигнут апогея, верхней точки, затем также плавно опускаются вниз… Из ограждений в кабинках – только цепь, которая не сможет уберечь от падения, и если кому-то вздумается шагнуть вниз с высоты пятидесяти-шестидесяти метров – шансов нет никаких...

Администрация парка любезно предложила посетить бесплатно три аттракциона, на выбор. Мы с детьми посоветовались и выбрали «Колесо обозрения», качели «Ромашка» и аттракцион «Весёлые горки».
- Надя, если ты боишься высоты, то можешь остаться внизу и подождать.
- Нет, я хочу вместе с вами! – Заупрямилась девочка.
- Ну, хорошо.
Мы расселись по кабинкам: со мной сели Надя, Гуля, Лена и Оля; остальные дети заняли соседние кабины (чуть ниже) находясь в поле моего зрения.
- Пожалуйста, будьте осторожны, - увещевала я детей. – Не делайте никаких резких движений, не вставайте, и обязательно держитесь за руль. Если вдруг кому-то станет плохо, махните мне рукой.
- Юливанна, не волнуйтесь, мы не маленькие! – Сказал Митька и сплюнул сквозь зубы.
- Так! Слушаем внимательно: здесь, в парке, не плеваться, не сорить, и вообще – вести себя прилично. Это всем понятно?
- Понятно, - буркнул Митька.

Служащий аттракциона (усталый мужчина с равнодушным лицом) сообщил вялым голосом – «запускаю», и колесо, словно гигантский конвейер, повезло кабины с пассажирами вверх…
На всякий случай я держала Наденьку за руку, но по лицу девочки видела – ей уже совсем не страшно.
Чем выше мы поднимались, тем более прекрасная панорама открывалась взгляду. Дух захватывало от увиденной красоты! С высоты птичьего полёта город открылся нам во всём своём великолепии!
- Ух ты! Как здорово!
- Смотрите-смотрите! А вон храм, куда мы ходили.
- А вон там - наш Детский дом!
- А люди-то, люди – как муравьишки!
- Я с мамой на этом колесе уже каталась! – перекрикивая ветер, с гордостью сообщает Гуля.
Из соседних кабинок, улыбаясь, нам машут Люда и мальчишки…

Чем выше поднималось колесо, тем прохладнее становилось: свежий ветер холодил лица, трепал волосы и одежду…
Когда колесо достигло наивысшей точки, я ощутила вдруг неприятную дрожь в коленях и подступившую к горлу тошноту. Сердце опустилось куда-то вниз, будто я летела на санках с крутой горы… Только бы дети не заметили, что мне стало плохо!
- Спокойно, Юлька, мы уже опускаемся, скоро земля. – Успокаивала я самоё себя.

И тут случилось непредвиденное…
Странный глухой удар откуда-то сверху, резкий толчок – и наша кабина отклонилась от своего привычного вертикального положения градусов на тридцать! Девочки завизжали от страха и повалились на пол.
Промелькнула страшная мысль: «Нам конец!»
Краем глаза заметила, как вытянулись и побледнели лица моих детей, ехавших в соседней кабинке. Нам что-то кричали, но порывы ветра и крики девочек мешали разобрать хотя бы слово.
Сверху раздался треск, как будто небо раскололось пополам. Подняла голову и увидела: по брезенту, цепляясь за арматуру, карабкается человек. Я молниеносно оценила ситуацию: шансов у незнакомца нет никаких - он неумолимо скользил вниз!
Господи, неужели вот так нелепо нам суждено погибнуть? А как же мой сын, Пашка, родители? Как же мои дети?.. Не чужие – мои дети!
Голосила Оля, плакала Надя; мои зубы отстукивали громкую «морзянку».

Колесо вдруг остановилось…
Мы зависли между небом и землёй на расстоянии, равном примерно высоте трёхэтажного дома.
Тот, кто карабкался над нами, в последнее мгновение, перед тем, как соскользнуть вниз, сделал ещё одну попытку спастись – он чудом успел зацепиться руками за металлический бортик нашей кабины.
Я увидела, как побелели от напряжения пальцы мужчины… Он сделал неимоверное усилие, и мы смогли рассмотреть его лицо: бледное, как мел, с выпученными, ничего не видящими глазами.
В этих глазах плескалась ненависть…

- Закрой рот своим ублюдкам! Всех порешу!
Мужчина пытался подтянуться и перекинуть ногу через борт, но сильная качка кабины не позволяла ему сделать это.
- Спаси, Аллах! Помоги, Аллах! – в страхе молилась Гуля.
- Мамочка, мне страшно! – билась в истерике Надя.
Мужчина вновь предпринял попытку перенести тяжесть тела в кабину. Я старалась не думать о том, что будет, если ему это удастся.
- Тише! Девочки, тише!.. Всё хорошо.
- Кишки выпущу!.. У-у-да-а-вл-ю-уу-уу…
Белые пальцы разжались, лицо мужчины вдруг исчезло, а ветер, подхватив последнее «у-уу», понёс его к земле – туда, где уже толпились зеваки, а по стриженым газонам, не разбирая дороги, бежала охрана парка…

Наша кабина, словно маятник, вновь резко отклонилась в сторону, и, наконец, постепенно уменьшая амплитуду раскачивания, вернулась в привычное положение.
Я взглянула вниз: мужчина, распластавшись на асфальтовой дорожке, лежал неподвижно, неловко вывернув ноги, точно кузнечик.
- Он умер? – С испугом спросила Лена.
- Не знаю.
Подбежавшая охрана попыталась поднять мужчину и поставить на ноги, но из этого ничего не вышло. Судя по всему, он сломал обе ноги… Тогда несчастного подняли и куда-то понесли.

Пошатываясь, мы с девочками сошли на землю, уселись на зелёный газон.
- Что это было? – Со страхом спросила Люда, опускаясь рядом в траву.
- Мы за вас сильно испугались, - дрожащим голосом произнёс Димка.
- Это просто придурок какой-то! – Ваня нервно ходил-взад вперёд.
- Ваня, сядь, не мельтеши… Думаю, вы догадались, что этот мужчина – наркоман?
- Наркоман? Ужас! – Оля закрыла лицо руками.
- Вы сегодня все видели, на что способен человек под действием наркотических средств…
- Перемкнуло в голове, поэтому мужик с верхней кабины сиганул. – Подвёл итог Сашка.
- Никогда!- слышите?! – никогда не пробуйте никакую дрянь! Кто бы не предлагал, что бы вам не сулил… Наркотики – это смерть, вы видели сами.
- Юливанна, ну мы же не дураки! – Натянуто улыбнулся Мишка.
- Вот и хорошо, что не дураки.
- Теперь мы едем домой? – Гуля нервно покусывала нижнюю губу.
Мне очень не хотелось, чтобы этот случай испортил детям настроение:
- Ну, уж нет!.. Мы остаёмся. Сейчас перекусим, а потом пойдём на те аттракционы, которые остались… Согласны?
- Согласны!
- Пошли за сладкой ватой.
- Юливанна, а там ещё мороженое продают!
- И на мороженое денег хватит…

В который раз я убедилась, как легко умеют дети переключаться, как быстро забывают плохое! Детская психика подвижна, как ртуть. К сожалению, взрослые с годами теряют эту способность, долго и мучительно переживают неудачи, зацикливаются на проблемах… Конечно, и у детей не всё проходит бесследно – тяжёлые психологические травмы остаются на всю жизнь.
Все проблемы – родом из детства?..

- Предлагаю никому об этом случае не рассказывать. – Я обвела детей умоляющим взлядом. – Поверьте, я тоже очень испугалась, но думаю, лучше об этом случае никому не знать.
- Мы согласны.
- Так будет спокойнее!
- Не будем огорчать Светлану Ибрагимовну…

- Ну, как отдохнули? Без происшествий? – Светлана Ибрагимовна поинтересовалась об этом как бы между прочим.
- Да, всё хорошо. – Я не знала, куда девать глаза от страха и стыда.
А что, если бы всё закончилось не так, а иначе?.. А что, если бы… Меня снова пробил холодный пот.
Как всё-таки уязвим человек!
«Да, человек смертен, но это было бы полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!» – Говорил когда-то Воланд из «Мастера и Маргариты» Булгакова.
И Булгаков и Воланд, безусловно, знали, о чём говорят…
История, случившаяся в парке, не прошла бесследно: я поняла, что впредь нужно быть осторожнее по той простой причине, что теперь я отвечаю не только за своё здоровье и здоровье детдомовских детей, но также за новую, зародившуюся во мне жизнь - жизнь моего ребёнка.

- Голубушка, все анализы – в полном порядке. – Женский доктор Олег Иванович блеснул стёклами очков. – Рекомендую свежие соки, постное мясо… Очень советую мёд и инжир, если, конечно, на эти продукты нет аллергии… Ну, и безусловно, прогулки на свежем воздухе, положительные эмоции…
Эх, знал бы доктор о том, какой стресс я пережила на днях! Пашке, естественно, ничего не сказала – не стала огорчать. Представляю, какая была бы у мужа реакция!
- Спасибо, доктор.
- На здоровье, голубушка, на здоровье…
Олег Иванович относился к беременным женщинам точно так же, как заботливый отец к любимой, но вздорной дочке – «одевайся теплее; ешь витамины; веди себя хорошо!»
Невысокого роста, с пухлыми розовыми щёчками, пышным телом на коротких ногах, он был похож на кого угодно (хлебопёка, повара, закройщика женской одежды) но только не на врача! Несмотря на это, рядом с ним было тепло, уютно и спокойно. Он умел успокоить, приободрить, поддержать… Он чувствовал и знал женщину также хорошо, как будто и сам наполовину был женщиной… Впрочем, в каждой особи мужского пола присутствует женское «инь», в каждой женской – мужское начало «янь»; в чёрном присутствует белое, а в белом – чёрное… То, что слева – то же и справа… что вверху – то и внизу. Всё взаимосвязано, и законы Вселенной - для всех едины.

Не доехав до дома две остановки, я вышла из автобуса, чтобы немного пройтись пешком – доктор рекомендовал больше гулять. Решила заглянуть на рынок – потолкаться, поглазеть, прицениться… Рынок, в отличие от магазина, я любила гораздо больше. Здесь всегда, как на вокзале, оживлённо, к тому же с продавцом можно поторговаться, а в магазине такой возможности нет.
Сбить цену на товар – это целый ритуал!
По тому, как торгуется продавец, можно кое-что понять: если быстро сдаёт позиции, значит или от природы не жадный, или товар залежался… Некоторые из продавцов торгуются охотно, даже азартно, видимо, для них это - своеобразное развлечение…

Рынок гудел, как встревоженный улей:
- Творог! Сметана! Деревенское молоко!
- Мясо! Свежее мясо!
Фу-уу, слышать про мясо не могу – сразу начинает тошнить. Мимо мясного отдела прохожу, не глядя.
Возле прилавка с летней одеждой суета: вслед за автомобилями, поменявшими зимнюю резину на летнюю, вслед за деревьями, примерившими яркую зелень, спешат и горожане – примеряют юбки, сарафаны, шорты, панамы…

А вот, наконец, то, что я искала!
Тётушки и бабушки в тёплых платках, жакетах, длинных юбках… Кто-то из них сидит на перевёрнутом ящике, кто-то – на перевёрнутом вверх дном ведре… Перед ними – пучки зелени, банки с вареньем, квашеная капуста, маринованные огурцы, солёные грибы…
Но я спешу на запах!
Туда, где в вёдрах с водой томятся охапки распустившихся пионов. Белые, нежно-розовые, бордовые, пурпурные – каких расцветок только нет! Каждый цветок – настоящее произведение искусства. Высокий стебель венчает крупная ароматная «голова». Крайние лепестки цветов слегка отогнуты наружу, но чем ближе к середине, тем плотнее лепестки скручены. Создаётся ощущение интима - как будто цветок что-то прячет от посторонних глаз.
Лепестки пионов слегка прохладны на ощупь, а на некоторых из них проступили капельки влаги…
- Почём цветы, бабушка?
- Бери, доченька! Почти задаром отдаю.
Беру (не торгуясь) семь штук. Мои любимые белые пионы! Около двух недель цветы будут радовать глаз, отдавая последний аромат, последнее своё очарование.

Зоя Ивановна теперь целыми днями пропадает на даче - это её отдушина, страсть, увлечение, хобби… Иногда она берёт с собой Артемона, и счастливый пёс, не имея возможность лаять (мешает намордник) скачет, вьётся, прыгает вокруг хозяйки от переполняющей собачье сердце радости, от предвкушения встречи с природой…
Меня догоняет жена Ахмеда, и, замечая в моей руке букет, восхищённо цокает языком:
- Вай, красивый какой!
Сегодня женщина одета по-восточному ярко: на голове – тонкий шерстяной платок, платье с орнаментом; на ногах – мягкие тапочки. И хотя мы живём по соседству вот уже несколько месяцев, заговорила она со мною впервые…

Городские жители часто возводят между собой непреодолимые барьеры. Бывает и так, что имя соседа по одной площадке, а также род деятельности – страшный секрет. И живут люди бок о бок годами, не здороваясь и не общаясь.
То ли дело – деревня! Каждый – в курсе всех событий, каждому есть дело до чужой жизни.
- Слыхали? Иванов совсем спился!
- А Петров к соседке ушёл.
- А Сидоров машину купил.
Сплетни – это род занятий и развлечений для сельского жителя. При отсутствии кинотеатра, театра и парка развлечений чем ещё заняться в свободное от праведных трудов время? Чем ещё потешить душу?

Тихон встречает у дверей коротким «мяу». Хвост – трубой; в глазах – неподдельная кошачья радость.
- Ну что, Тишка, собрал чемодан в дорогу? – Я глажу кота по шелковистой мягкой шерсти; ставлю цветы в банку с водой…
В квартире – полный бедлам! Коробки, мешки, чемоданы... Мы с Пашкой усиленно готовимся к переезду.
За те месяцы, что прожили в городе, ничем таким особенным мы не обзавелись, ничего сверхъестественного не купили – львиную долю заработка съедала плата за квартиру. Самые дорогие приобретения – это видеомагнитофон, два телефона и кое-что из одежды и мебели.
По объявлению в газете Павел нашел транспорт для переезда, договорился о цене. Сумма получилась приличная.

Я устало опустилась на стул…
Тихон, не ожидая приглашения, прыгнул ко мне на колени.
Я гладила кота и невесело размышляла: «Трудно оставлять тех, к кому прикипел душой, но ещё труднее тому, кто остаётся». Я вспомнила, как мы пили чай на кухне у Зои Ивановны, как лечила её во время простуды… Каково теперь будет старушке без меня? Справится ли? Кто будет носить Артемону сахарные косточки, а Лёвке – сосиски? Я вспомнила своих детдомовцев… Их снова бросают, снова предают. Детям вновь придётся привыкать к новому воспитателю, в надежде найти в нём хорошего доброго друга.
Трудно покидать того, кого любишь…
Трудно отпускать того, кто любим!
На глаза сами собой навернулись слёзы… Тихон, чувствуя моё настроение, немедля, включил свой мурлычащий аппарат – «не грусти, хозяйка, всё будет хорошо!»
А рядом, в трёхлитровой банке удушающе пахли цветы.

В самом центре стола, источая аромат, возвышается торт.
Тонкие пористые коржи, с прослойкой нежнейшего заварного крема, сверху – присыпка из коричневой крошки… М-мм, объедение! Не могу утверждать, что я профессионал в выпечке, но печь люблю гораздо больше, чем возиться с первыми или вторыми блюдами.
Мне пришлось потратить полдня, чтобы приготовить эту красоту! Торт получился солидным – два с лишним килограмма весом.
Сегодня – особый случай…
- Юлька, не заморачивайся! Сходи в кулинарию, там торты – на любой вкус.
- Паш, ты ничего не понимаешь! Магазинная и домашняя выпечка – это большая разница.
- И в чём разница? В цене?
- А в том, что в домашнем изделии (будь то борщ, пельмени или торт) есть душа! А в магазине или кулинарии – конвейер.
- Спорный вопрос, - не соглашался Пашка. Муж с самого утра нарезал возле кухонного стола круги.
- Юлька, дай кусочек попробовать, тогда я точно определю – вкусно или нет.
Пашкина рука уже тянется к вожделенному медовому коржу.
- Ну, что ты как маленький? Я же сказала, торт – для детей, а для тебя испеку в следующий раз.
- Ну, да! Всё лучшее – детям, а родной муж пусть помирает с голоду.
И Пашка удалился с гордо поднятой головой.
Пришлось пожертвовать одним коржом, смазать его кремом и, изобразив книксен, поднести Пашке.
Муж милостиво принял подношение, и я была прощена!

- Юливанна, у вас сегодня день рождения?
Дети слетелись на аромат торта, точно пчёлы – на аромат нектара.
- Ого, ещё и лимонад! – Мишка схватил бутылку, потряс ею в воздухе, поднимая цунами из пузырьков.
- А сколько вам сегодня исполнилось? – Димка хватает со стола конфету. – Люблю «Коровку»! Только ел её давно.
Гуля шлёпнула Димку по руке:
- Ты что, самый умный? Положи на место.
- Да я просто так – посмотреть! – обиделся мальчишка.
- Не ссорьтесь. Лучше сходите в столовую, попросите у повара тарелки и чайные ложки… и ещё – нож. Нет!.. За ножом я сама спущусь.
Мы накрыли в фойе один большой стол, сдвинув вместе несколько маленьких.
- Кто знает, как разрезать торт на десять равных частей?
- Я! – кричит Сашка. Он берёт в руки нож и долго стоит в раздумье, не зная, с чего начать.
- Давайте лучше я. – Гуля берёт из Сашкиных рук столовый прибор, аккуратно разрезает пополам, затем ещё раз пополам…
- Ну, вот, теперь можно разложить по тарелкам!
Стучат ложки о блюдца; в бокалах пенится лимонад… Девочки едят торт ложками, не торопясь, отделяя небольшие кусочки; мальчишки (кроме Мишки) едят прямо руками, облизывая сладкие пальцы – «так вкуснее!»
- Подождите! – Запоздало кричит Лена. – А Юливанне торта не хватило!
- Я дома наелась, пока пекла, так что не переживайте.

С чего же начать?.. Я трушу, как в тот памятный первый день, когда переступила порог Детского дома.
- Ну, что – вкусно?
- Очень! У нас мамка пирожки вкусные пекла. – Говорит Сашка.
- А торты – ни разу. – Поддерживает брата Димка.
- Хорошо, давайте теперь помолчим, мне нужно вам кое-что сказать.
- Да мы уже и так догадались, - с конфетой во рту невнятно говорит Люда. – У вас день рождения, только вы не хотите говорить, сколько вам исполнилось лет.
Митька, допив лимонад, отставляет бокал, откидывается на спинку стула:
- Я думаю, что вам – двадцать пять лет, не больше.
- Как вы думаете, можно ли лгать друзьям или тем, кто очень дорог?
- Можно! – Ёрничает Мишка. – Если сильно хочется, можно и соврать.
- Дурак ты, Миша. – Тоном учителя, которого огорчил ученик, говорит Гуля. – Врать вообще не хорошо, а друзьям – тем более.
- Да ладно, я пошутил. – Мишка скалится, обнажая мелкие зубы.
- Ребята, мы с вами друзья, поэтому скрывать правду от вас не имею права… Я увольняюсь.
Наступила неприятная пауза…
- Но почему? – Воскликнула Люда.
- Причин для этого несколько… Мы с мужем возвращаемся в родное село.
- А как же – мы? – В голосе Вани звучит и обида, и недоумение.
- Да ладно, Ванёк, не парься! Другая воспиталка придёт. – Митька говорит это цинично, сквозь зубы, но в глазах его вижу боль. – Что, первый раз, что ли, воспиталки меняются?
- Зачем вам уезжать в деревню? Разве в городе плохо? – Тихо спросила Надя.
- Буду с вами откровенна до конца… Мы с мужем давно мечтали о ребёнке, но как-то не получалось. Мы всё перепробовали: и к врачам ходили, и даже к гадалке.
- К гадалке? Интересно как! – Оля округлила глаза. – И что гадалка сказала?
- Ой, это – целая история! Гадалка велела принести голову щуки и моток ниток. Сказала, что это – самое верное средство!
- Ха-ха! – Рассмеялся Митька. – Как в сказке – «по щучьему велению, по моему хотению».
- Вот уж точно – как в сказке! Щуку я купила, нафаршировала грибами, и мы съели её на ужин! Так что к гадалке я больше не поехала.
- Юливанна, так вы теперь…
- Мы с мужем ждём ребёнка! В деревне у нас остались бабушки и дедушки, а в городе никого нет, нам здесь будет трудно.
- Не уезжайте, пожалуйста, - Надя пытается скрыть подступившие слёзы. – Мы к вам сильно привыкли.
- Дура ты, Надька! Это же ребёнок, свой ребёнок! А свой – всегда дороже, - крикнул Митька.
- А я за Юливанну очень рада! Правда же – здорово! – Улыбается Степанова Лена.
- Ребята, мне очень жаль! Но рано или поздно жизнь раскидает нас по разным уголкам земли. Вы покинете стены Детского дома… В любом случае, нам придётся расстаться. Такова жизнь! Но никто не может помешать нам и дальше оставаться хорошими друзьями. Согласны?
- Да.
- Поэтому, на всякий случай, возьмите сейчас же блокнот и авторучку, запишите мой домашний адрес и телефон. Давайте не будем теряться…
Я продиктовала свой сельский адрес.

- Юливанна, а в городе вы на какой улице живёте? – Пытливо спросила Гуля.
- А зачем тебе?
- Ну, скажите, пожалуйста!
- По улице Ленина.
- Это где магазин « Товары для детей»?
- Да, это рядом.
- А вы когда уезжаете?
- В пятницу. Машину уже заказали, вещи упаковали.
Я вздохнула…

Мне хотелось обнять каждого из детей, приободрить, приобнять, но в то же время я понимала, что лишние сантименты будут только во вред. Поэтому я улыбнулась и тихо сказала:
- Постарайтесь стать счастливыми! Счастливый человек добр и к самому себе, и к окружающим. А ещё, счастливый человек редко совершает ошибки.

(окончание следует)



tasha1963   10 июня 2019   224 0 3  


Рейтинг: +6







Последние читатели:


Невидимка

Невидимка



Комментарии:

Luchanka # 11 июня 2019 года   +1  
Тяжело Юле оставлять детей и тяжело детям расставаться с Юлей.
Но это жизнь. Спасибо за рассказ, Наташа!
tasha1963 # 11 июня 2019 года   +2  
Как вы всё хорошо чувствуете, спасибо!
Luchanka # 11 июня 2019 года   +1  
Вам спасибо!))))))


Оставить свой комментарий


или войти если вы уже регистрировались.